— «Альтруист!» — сквозь смех проговорил Калах
— «Да, я альтруист и горжусь этим!»
— «Будь хоть легион таких как ты, но все-равно уже нельзя ничего исправить!»
— «Я справлюсь сам» — Старк отвернулся и снова погрузился в расчеты, давая понять, что разговор окончен.
Калах недоуменно пожал плечами.
— «Никогда я тебя не понимал, также как и ты — меня. Странно, как при таких качествах мы вообще находим общий язык»
— «Деньги» — буркнул Старк не отрывая головы от бумаг
Возникла напряженная пауза, которую через несколько секунд прервал Калах:
— «Пожалуй ты прав. Ты единственный по-настоящему сильный изобретатель во всей известной мне округе. Многие твои изобретения пользуются спросом. Мы могли бы делать еще большие деньги, если бы ты наконец выбросил из своей головы все предрассудки и создал нечто серьезное»
— «Не намекай, Калах. Я многократно говорил тебе, что никогда и ни под каким предлогом не стану разрабатывать никакое оружие! Будь доволен тем, что у тебя есть. Я ведь молчу, когда ты забираешь себе львиную долю прибыли, вот и ты имей хоть малую долю уважения к человеку, благодаря которому ты стал богатым!»
В комнату заглянула взъерошенная коротко обстриженная голова мальчугана.
— «Пап, мне скучно! Можно я пойду поиграю на улицу?»
— «Конечно, беги, но только чтобы через час был дома. Понял?» — по лицу Старка пробежала улыбка, на мгновение разглаживая преждевременные морщины.
— «Да, папочка!» — голова исчезла также бесшумно, как и появилась.
— «Хороший у тебя ребенок. Воспитанный.» — заметил Калах
— «Ему не хватает мамы…»
Старк вновь склонился над расчетами, покусывая кончик карандаша. Калах пробормотал себе под нос стандартный набор соболезнований, и счел самым правильным тихо удалиться.
Солнце садилось за горизонт. По домам побежали разноцветные тени. Почти уже исчезнувший диск вечернего солнца в обрамлении малиновых слоистых облаков представлял собой картину, достойную кисти художника. «Завтра будет ветрено» — думал Старк, вглядываясь в горящую линию горизонта — «Но что суть есть „завтра“? Дальше или ближе на шаг… Все так просто в рассчетах, но может оказаться невозможным в реальной жизни». Из кухни доносился звон тарелок — сын накрывал стол к ужину. По городу начинали зажигаться огни.
«Суть движения есть изменение» — рой мыслей захлестывал Старка, отрывая его от созерцания окружающего мира — «Суть времени — тоже. Очевидно, что время — это то же движение. Я смог бы доказать это, а затем построить машину для перемещений во времени. И тогда все можно было бы исправить, или даже проще — не дать всему этому свершиться! Но всей моей жизни, так же, как и жизни моего сына не хватит для того, чтобы осуществить этот проект. Жаль, что нет других последователей…». Старк подогрел ужин на плитке. Ели они в молчании. Старк думал, а его сын просто полу-спал, утомленный дневными играми. Солнце окончательно скрылось за горизонтом и поднялся легкий ветер.
Старк поплотней закрыл окно, погасил свет, пожелал сыну спокойной ночи и ушел в свой кабинет. Через пол-часа сон сморил и его…
Он проснулся, как это иногда бывает, от какой-то мысли, проскользнувшей во сне. За окном было темно. На небе поблескивали звезды и узкий желтый серп луны, почти не дававший света.
— «Это же надо — заснул прямо в кресле! А я думал, чего же это мне так неудобно» — произнес он
Звук его собственного голоса разбудил его окончательно. Он встал и подошел к окну. На горизонте лунным светом вырисовывался причудливый силуэт Иштанских гор. Старком овладели воспоминания. Он увидел себя еще ребенком, играющим во дворе своего дома, а вот они с папой склонились над листом бумаги — отец учит его черчению. Он вспомнил прикосновение теплых рук матери. На его глаза навернулись слезы. А еще он вспомнил как долгими темными вечерами он стоял перед окном и смотрел на эти горы. Они ему очень нравились. «О, Боги!» — подумал он — «У меня теперь не хватает времени даже чтобы полюбоваться на красоты окружающего меня мира. Эти горы. Я помню их с детства — они ничуть не изменились: они вечны, они — бессмертны. Если бы я был бессмертен, то у меня хватало бы времени на все. Если бы я был бессмертен…». С этой мыслью Старк перебрался на кровать и там уснул глубоким сном без сновидений.
Утром от ночных рассуждений осталась только боль в спине и одна единственная фраза, прочно засевшая в мозгу изобретателя: «Если бы я был бессмертен».
С точки зрения логики, это было единственно верное решение. Только будучи бессмертным он мог реализовать свой проект и помочь людям. Осознавая это Старк отбросил все остальные дела и принялся за новые рассчеты…
Прошло немногим больше двух лет. За это время изобретатель и его сын испытали на себе многие тяготы жизни. Денег практически не было, так как Старк не мог позволить себе отвлекаться от главной работы для того, чтобы изобрести что-нибудь на продажу. Он перебивался редкими модификациями существующих изобретений и прочими мелочами, которые придумывал, обычно, по ночам или во время обеденных перерывов. Калах стал все реже наведываться к нему, понимая бесцельность подобных походов. В последний раз, выходя из дома Старка, уже перешагивая порог он вдруг вернулся назад.
— «Скажи мне хотя-бы над чем ты работаешь!» — попросил он — «Скажи, ведь я никогда не предавал твоих секретов, просто я хочу знать какой очередной твоей идее мы обязаны своей нищетой»
— «Хорошо, я скажу тебе. Я почти закончил работу над машиной, которая делает возможным бессмертие. Она сможет сработать всего один раз и сделает бессмертным меня»
— «Безумец! Зачем тебе бессмертие?» — на лице Калаха было написано искреннее удивление
— «С его помощью я смогу закончить работу над своей машиной времени и все исправить»
— «Альтруист! Помешанный альтруист! У тебя все-равно ничего не выйдет. Ты сделал себя бедняком в угоду несбыточной мечте!» — крикнул Калах и захлопнул за собой дверь.
Старк, давно уже привыкший к Калаху и его внезапным вспышкам ненависти, продолжил работу, и через несколько часов он уже даже не помнил об этом разговоре.
Калах быстрым шагом шел по направлению к дому. Его мозг работал, с необычной для него быстротой переваривая полученную информацию. Первая волна яростного скептиса прошла, и он вспомнил, что прежде Старку удавалось реализовать и другие сумасшедшие идеи. «Хорошо, допустим Старк действительно открыл бессмертие» — думал он — «Но ведь бессмертие — это самый лучший товар, который только можно себе представить. Это лучше любого оружия, это дороже любой железки, которую он когда-либо придумал. Он хочет использовать машину бессмертия на себя — испортить такую дорогую вещь, чтобы построить потом какую-то несчастную машину времени!» — мысли одна за другой мчались в голове Калаха — «Найти хорошего клиента, который отвалит за это приличную сумму. Дождаться, пока Старк закончит свою работу, схватить его и не допускать до машины. Нет нужды даже его убивать: главное — продать бессмертие клиенту. Затем отпустить Старка и до конца жизни прожить в богатстве и роскоши — вот достойный план!». Калах открыл дверь и вошел домой. «Дурак этот Старк: жить вечность в полной нищете! Гораздо умнее будет, если я проживу 40-50 лет своей жизни в богатстве. А он будет моим личным изобретателем. А не захочет — пусть дохнет с голоду!». Последняя мысль вызвала на лице Калаха плотоядную ухмылку — за более чем 10 лет совместной работы со Старком ему уже досмерти надоело вечно быть персоной номер 2 в их совместном деле (впрочем, он никогда не совершал никаких попыток изменить баланс сил, ибо в глубине души понимал, хотя и упорно не хотел признавать, что таких продавцов как он — тысячи, а таких мастеров, как Старк — единицы).
Смеркалось. В городе зажигались огни. Люди заканчивали свои дела, ужинали, отдыхали от дневной работы и отходили ко сну. Одно за другим гасли окна, скрытые легким ночным туманом. Не гас свет только в доме Старка. Из его кабинета раздавался приглушенный шум инструментов — изобретатель заканчивал свое детище. Совсем недавно — несколько дней назад он закончил математические выкладки, в которых вывел бессмертие, как транзитное устойчивое состояние материи пространства-времени. По его расчетам выходило, что при помощи направленного энергетического потока, вводящего систему временных(’) колебаний в резонанс, возможно растянуть собственную временную линию человека до плюс бесконечности, обеспечивая тем самым его бессмертие. Сейчас он собирал концентратор энергии, связанный с таймером и устанавливал его на модификационную кабину, в которую через точно выведенные промежутки времени будет подаваться энергия, которая трансформирует материю помещенного в камеру объекта для достижения им бессмертного состояния. Работа, как всегда, продвигалась легко, Старка подгоняло ожидание чуда, которое произойдет, когда он запустит свою машину.
Рассчетное время запуска аппарата приближалось. На горизонте появились первые лучи солнца. Оставалось немногим более 40 минут до «старта». Старк закончил последние приготовления и включил концентратор.
«Теперь нужно передохнуть» — подумал он — «Мне предстоит тяжелое испытание, но результат его стоит всего, что мне пришлось и, быть может, придется вынести».
Комнату освещали лучи утреннего солнца. Старк сидел в своем кресле перед столом и перебирал бумаги с рассчетами. До начала операции оставалось около десяти минут. Внезапно его взгляд упал на одну из выкладок. Чутье старого математика что-то ему подсказывало. Он взял чистый лист и начал проверку. Минуту погодя его рука потянулась к тумблеру питания. В эту же секунду в его кабинет вбежали два десятка вооруженных людей, за которыми прошествовали Калах и незнакомый Старку мужчина в военной форме.
— «Вот он — этот изобретатель» — прокричал Калах, возбужденно жестикулируя
— «Вы обвиняетесь в государственной измене, попытке свержения существующего правительства и установлении собственного режима бессмертного правления!» — проговорил неизвестный — «Взять его!» — последние слова относились уже к солдатам, которые не замедлили выполнить приказ и оттащили изобретателя в дальний угол.
Старк видел, как неизвестный мужчина (в котором он при ближайшем рассмотрении узнал военного министра) и Калах переговаривались. По выражениям их лиц он догадался, что происходит выяснение финансовых вопросов, затем Калах, очевидно довольный результатами переговоров покинул комнату. Мгновением спустя Старк услышал его приглушенный крик. Министр усмехнулся и обернулся к Старку:
— «Вам я возможно сохраню жизнь в знак ваших выдающихся заслуг перед моей будущей империей. А сейчас мне пора становиться бессмертным» — он рассмеялся и вошел в кабину. До запуска машины осталось меньше минуты.
Солдаты крепко держали Старка на большом расстоянии от машины. Из кабины победной улыбкой сиял министр. Он был настолько возбужден происходящим, что не заметил того, что Старк тоже улыбнулся…
Закончился отсчет таймера. Загудел концентратор энергии, вводя в резонанс собственные временные колебания помещенного в кабину тела, через мгновение комнату осветила яркая вспышка света за которой последовал взрыв…
… Огненно-красный диск солнца прятался за линию горизонта. По домам пробегали причудливые тени. Старк стоял и смотрел на Иштанские горы. Произошедший взрыв преобразовал часть материи времени в энергию, за несколько секунд взрыва для всего мира прошло более десяти часов. Солдаты убежали, испуганные произошедшим, оставив Старка одного наблюдать созерцать произошедшее. Впрочем, не одного. В центре комнаты, внутри модификационной кабины стоял министр. На его лице не двигалась ни одна складка, он даже не дышал. Пол покрывал слой бумаги с математическими выкладками. Старк покопался в нем и извлек лист номер 49. «Всего одна малююсенькая ошибка. Скорее даже невнимательность, чем просчет…» — думал Старк. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. «Сущность жизни — движение, сущность движения — изменение. Сущность бессмертия — неизменность». Старк смотрел на горы. Они были точно такими же 40 лет назад и они останутся такими же спустя еще сотни и тысячи лет. Они бессмертны, но неподвижны и неизменны…
Смеркалось. В вечернем городе зажигались огни. Электричество. Его изобрел Старк. На величественный Хорадрам, самый крупный и прекрасный город Атлантиды, медленно опускалась ночь…